об обратном.

Чаннис деликатно осведомился:

– Откуда же вы черпаете свои знания, сударь?

И тут из уст Мула вырвались слова откровенного негодования:

– Потому что в сознания, находящиеся под моим контролем, кто-то вмешивается! Искусно!

Осторожно! Но не столь осторожно, чтобы я не смог этого заметить. И вмешательство возрастает,

поражая ценных людей в важные моменты. Покажется ли вам теперь удивительным, что известное

благоразумие держало меня все эти годы в бездействии? Вот в чем ваша значимость. Генерал Притчер

– лучший из оставшихся у меня людей, так что впредь он тоже не находится в безопасности. Конечно,

он об этом не знает. Но вы – Необращенный и, следовательно, не можете быть распознаны

немедленно как человек Мула. Вы можете водить за нос Второе Установление дольше, чем кто-либо

из моих собственных людей – возможно, настолько долго, насколько это вообще необходимо. Вы

понимаете?

– Хм-м. Да. Но простите меня, сударь, за следующий вопрос: как именно изменены эти ваши

люди? Чтобы я мог заметить перемены в Притчере, если таковые произойдут. Становятся ли они

опять Необращенными? Становятся ли они нелояльными?

– Нет. Я же говорил вам, это делалось осторожно. И это еще опаснее, поскольку такие

изменения труднее заметить. Временами мне приходится ждать, чтобы выяснить, нормальные ли это

странности человека, на которого я рассчитывал, или с ним что-то сделали. Их лояльность остается

нетронутой, но инициатива и изобретательность стираются напрочь. Я остаюсь с как будто бы

совершенно нормальными, но абсолютно бесполезными личностями. За последний год так

обработали шестерых. Шестерых самых лучших, – уголок его рта приподнялся. – Они теперь

руководят учебными базами – и я самым искренним образом желаю, чтобы там не случилось

неожиданностей и им не пришлось принимать решений.