но с Чаннисом упорно ничего не происходило – с большой выгодой для его репутации.

Чаннис на ходу подбирал слова к мелодии, которую напевал – разную чушь с повторяющимся

припевом: "От Второго от Установления все подохнет население и вконец развалится Творение".

Он подошел ко дворцу.

Огромная гладкая дверь с его приближением тяжело раздвинулась, он вошел внутрь и ступил

на широкий, величавый скат, двинувшийся вверх от прикосновения его ног. Бесшумный эскалатор

быстро поднял его. Чаннис оказался перед небольшой, простой дверцей в личную комнату Мула,

вознесенную под самое сверкание дворцовых шпилей.

Дверь открылась…

Человек, имевший только одно имя – Мул, и только один титул – Первый Гражданин, смотрел

через прозрачную с внутренней стороны стену на светлый город, вздымавшийся на горизонте.

В сгущающихся сумерках появлялись звезды – и, все до единой, они хранили ему верность.

Он с мимолетной горечью улыбнулся этой мысли. Они подчинялись личности, которую,

собственно, мало кто видел.

Он, Мул, не был человеком, на которого стоило посмотреть; человеком, на которого можно

было смотреть без насмешки. Не более ста двадцати фунтов его веса вытягивались в удлиненное тело

ростом в пять футов и восемь дюймов. Его конечности были похожи на костлявые стебли, угловато и

неуклюже выпиравшие из его нескладной фигуры. А его узкое лицо почти терялось за мясистым

клювом, выступавшим на три дюйма вперед.

Только глаза не вязались с этим шутовским обликом. В их мягком – странно мягком для

величайшего завоевателя Галактики – взгляде никогда не затухала печаль.

Роскошная столица роскошного мира предоставляла возможность для любых развлечений.

Мул мог бы разместить свою столицу на Установлении, сильнейшем среди покоренных врагов, но